Семерка Бубён

Открытый театр. Король одет в русского царя, охрана в русских же шинелях с саблями и казачьих фуражках (думаю, предыдущей постановкой у них был "Бег"), Офелия в шелковом сарафанчике совершенно не умеет ни говорить, ни двигаться; отец Офелии в фраке с тростью. Гильдерстерн (ты уж извини, милый Гильдерстерн) - женщина. В короткой джинсовой юбке и средневековом камзоле. Двигается хуже, чем Офелия. Ещё хуже двигаются только король с королевой. Трогательно целуются в губы. На общем фоне Гамлет практически безупречен.

Это всё совершенно неважно. Потому что открытый театр. Крупные ночные мотыльки роятся вокруг софитов. Только в этом нечаянном безличном жесте больше истины и Шекспира, чем в программке, которую я не взяла, и в тексте, который я читала полжизни назад на другом языке. To be - Гамлет мечется на возвышении - или not to be, и в тревожный аккорд софитов вплетаются резкие белые сполохи, гремит гром, Гамлет заламывает руки, сверху падают первые крупные капли, Гамлет мечтательно улыбается, Гамлет в отчаянии бьётся об пол, гром, молния, Гамлет подходит к Офелии, запасливые зрители вытаскивают дождевики, Гамлет встаёт на колени и прижимается к животу в зелёненьком сарафанчике, незапасливые зрители пытаются закутаться в собственные руки, гром, гром, Гамлет трясёт Офелию, молния, Гамлет убегает, Офелия плачет, ливень. Офелия, о, нимфа. Стена ливня обрушивается на всех зрителей - и запасливых, и незапасливых - вместе с сообщением из динамиков об окончании спектакля, Офелия убегает, зрители убегают под крышу, а потом ещё добежать до парковки, и в бушующих сполохах доплыть до дома, мы все утонули вместе с Офелией, мы все утонули вместо Офелии, вот и весь спектакль.

Как это часто случается с хорошо выдержанным постмодернизмом - в нём прекрасен не режиссёр, не костюмер, не актёры и даже не зрители. По настоящему жжот только Мастер Спецэффектов. Мастер! Мои апплодисменты.

Квартирный вопрос нас всех испортил.

Недавно слушала Шаова, а ещё перечитывала "Мастера и Маргариту" (признаваясь в этом, во втором, испытываю сложную смесь стеснения, стыда, восхищения мужеством своего признания, всяких подавленных комплексов, которых в таких количествах я в себе и не подозревала - вот смешно, ведь как легко признаюсь, что много лет читаю исключительно плохую фэнтэзи по русски и хорошего стаута - по английски; до чего ж причудливые формы принимает неестественно пестуемое тщеславие). Шаов как пример величайшего преступления перед ячейкой общества приводит "не гасить в туалете свет". И да, так оно и было, и есть - можно уехать чёрти на сколько, оставив включённый ночник, можно принциально не выключить телевизор "чтобы казалось что дома кто-то есть", но упаси Господь примерного семьянина оставить свет в туалете не выключенным. Даже во времена, когда электричество было совсем дешевым. Особенно в коммуналках. Но и в отдельных квартирах. Везде.

А, например, в Америке на это всем почему-то насрать.

Из риторических соображений следовало бы вопросить сообразительного и от того наверняка благосклонного читателя, почему так - но зачем придуриваться, если ответ очевиден: всё упирается в инстинкт территории. Место уединения - это наша территория. Мы не желаем разделять маленькую комнатку ни с кем - ни с тем, с кем не сели бы срать на одном поле, и ни с тем, с кем делим и пищу, и ложе, и жизнь. Мы жаждем одиночества хотя бы там, мы волком накидываемся на несчастного, осквернившего наше укромное место, наш секретик, наш, НАШ, МОЙ, МОЯ ПРЕЛЕСТЬ! - "СВЕТ В ТУАЛЕТЕ ГАСИТЬ НАДО, СВОЛОЧЬ!!!"

На полдороги от дома до работы - бордюр, и дело не в том, что я, таки да, москвичка, а в набившемся по углам бордюра тополином пухе. В этой стране (мне любая страна - "эта", но в этой стране я ещё и живу) совершенно негде пожечь тополиный пух. Я очень люблю жечь тополиный пух. Я очень люблю тополиный пух. Я люблю Москву, июнь и тополиный пух. А здесь его нет почти, только на полдороги до дома до работы, да ещё и на полдороги от работы до дома, но и там, снова, у меня нет спичек. Путник является без спичек и не может поджечь тополиный пух.

Интересно, что мне будет, когда я перестану являться без спичек? район офисный, безлюдный, поле практически, асфальтовая дорога, бордюр, пух. Сейчас новолуние, да? прокрасться в темноту под видом стремления к труду. Одеться в чёрное, с капюшоном; поджечь, подождать, бежать. Задыхаясь добежать до офиса, рухнуть в кресло, смотреть сквозь чёрные командные строки на сполохи быстрого пламени. Потому что июнь.

Меня интересуют -

машины
люди
звери
алгоритмы
горы
вода
огонь
пространство
время

Меня не интересуют -

книги
фильмы
магазины
маски для лица
занавесочки
задачки
зрелища
искусства
науки
стихи

Это возраст, да? правда ведь, это возрастное, и потом пройдёт?..

Последняя ночь в горах.
Выйди скорей на балкон -
Больше её не будет.

Контекстная реклама гугловской почты радует безмерным, просто каким-то первобытным в своей дикости оптимизмом:

"Ищешь свою судьбу?
Найдешь ее на горном склоне!"

Несмотря на мрачное предсказание, всё равно в субботу поеду.
Про различные варианты судьбы, которых на склоне находят, меня уже предупредили, спасибо. Один друг полгода с рукой в бандаже ходит, у другого в ноге титановый стержень. А я всё равно не боюсь. Во-первых, я езжу как это... забыла... короче, аккуратно. Потому что плохо ещё. А во-вторых...

Понимаете, вот живёшь ты как живёшь, как нормальный человек, на работу ходишь, машину водишь, поднимаешься по лестнице на второй этаж. Таская за собой всюду - на работу, в машину, на второй этаж - своё тяжёлое, неповоротливое, скованное десятью жэ тело. Потом надеваешь тяжеленные ботинки (через шесть часов они станут кандалами русалочки, любое прикосновение ступни к земле будет причинять сильную боль). Лыжи одеваешь тоже нелёгкие, палки там, тёплой одежды пару-тройку килограмм, если жары не будет. Поднимаешься наверх - и! и оказываешься в совершенно ином мире, где нет ни тяжести, ни трудности, ни земли, ни неба, ни тела - только свобода, бесконечная, нескончаемая свобода, длинными белёсыми глотками. Там я могу всё. Я могу ехать так, как хочу - почти всюду. Я могу чёрной птицей взмывать между кочек, могу чёрным дельфином выныривать из облаков снежной пыли, могу змейкой нестись вниз, и вбивать перегрузками в горло холодный ком воздуха, и резко остановиться, и мелькать между сосен, и поворачивать куда приспичит, играть в догонялки со своей же мыслью, я могу быть везде и всё - целую вечность, несколько минут до подъёмника.

Будем считать, что свою судьбу на горном склоне я уже нашла.

Я помню, каково проноситься среди ёлок по колено в рассыпчатой пудре, в девственной, нетронутой пудре, помню, как на скорости занырнуть под стену густых ёлок и вдруг вылететь на прогалину с глубоким-преглубоким снегом, где ни одной колеи, и понестись по пудре плавными летящими поворотами, как не чувствовать под ногами опоры, как перехватывает дыхание, как мечется и трепещет маленькая сердцевина "Я", уже не запертая в тесном теле.. с чем бы это сравнить? Ну, скажем, представьте, что вы очень хотите чихнуть, и долго не получается, а потом чихаете. Только - гораздо, гораздо сильнее.

А потом, на подъёмнике, Великая Пустота Снега гладит меня, усталую, по голове, по плечам, ласкает и мягко подталкивает - ещё! хочешь ещё? конечно, хочу.

И сейчас хочу.
Только я, увы, на работе.

Когда гонишь в аэропорт ранним утром - впереди, на востоке, медленно набухает золотистый подбой неба; асфальт с негромким урчанием устраивается под колёсами; торжественно и весело начинается воскресенье, а какая у тебя компания? ага, тогда перестраиваемся в левую полосу, и нога давит на газ под легкомысленное обсуждение вторичных реальностей и прелестей постмодернизма.

Потом, когда гонишь из аэропорта - пылающий как положено диск солнца упирается во все зеркала; маленькие городки на холмах и переплетения автомобильных развязок подсвечены утренним светом, плотным, самым сочным, самым настоящим. Грустно провожать: провожающий остаётся здесь и сейчас, уезжающему достаётся вся утомительная прелесть долгой дороги. На заднем стекле разводы из снега и дорожной пыли. Солнце дробится в них и преображается; грязное стекло сотворяет вторичную реальность из подручного материала и расточительно транслирует её прямо всё в то же здесь и сейчас, нон-стопом.

В этом и заключается кризис нашего прекрасного постмодернизма: то, что он натужно пытается изобразить всеми своими приёмами, дискурсами и аллюзиями, у жизни получается само собой, и она даже не оглянётся на реакцию восхищённого зала.

Позавчера в связи с вероятным скорым визитом друзей мне запало в голову план. Мечта. Точнее - и то, и другое. План - что надо бы на пару-тройку деньков в Йеллоустоун сгонять, тем более что зимой там никогда не были. Гейзеры, пробивающиеся сквозь снег, искупаться в горячем источнике, то, сё. А мечта (отличается от плана малой разумностью и реализуемостью) - заночевать не в гостинице, как нормальные люди, а в кэмпе. В палатке заночевать. Моментально я прокрутила детали: 1. купить очень теплую палатку 2. состегнуть спальники по двое и спать в них по трое 3. запасти лыжную одежду 4. кэмп круглогодичный там есть, и даже резервации не требует 5. также имеются газовая горелка и надувные матрасы 6. а на худой конец можно машину завести и погреться 7. романтика, бля! спать в холоде... утром надеть толстый свитер, лыжные штаны и разогреть чай, сидя жопой в сугробе.

Вчера вечером, когда обогреватель сказал "ыгрыыыы", точнее ничего не сказал, а молча перестал работать, мы ещё ничего не заподозрили. К тому же утром выяснилось, что кончился газ. В отличии от Украины, у нас это явление рядовое и даже будничное, так как газ привозной и раза два в год его положено наполнять. Автонаполнение деспот походя отменил, потому что они, когда у нас газ кончается, всё время звонили и что-то неразборчиво талдычали по английски. На такую наглость, понятно, ответ только один бывает - "sorry?" Так что теперь они не звонят. Зато звоним мы. Сегодня позвонили, они сегодня же, на зависть Украине, приехали, газ наполнили, деньги, на зависть России, сняли. Но теплее не стало. Что выяснилось в горах, когда заночевать в долине было уже поздно. Газ есть, а обогреватель не пашет. Холодно, блин. Камин раскочегарили, но к утру-то оно остынет...

Только что деспот догадался, в чём дело, и кто виноват.
- Держи, Повелитель хренов, - пробурчал он, протягивая мне очень толстый шерстяной свитер.

Вершитель, а не Повелитель! И да, я давно знаю, что желания - сбываются.
Некоторые, увы, немедленно(((

Это была длинная, не очень сложная горка, такая, сине-чёрная, крутая и с глубоким снегом. У подножия было совсем плоско, и снег глубокий, и предыдущий спуск я не рассчитала скорость, остановилась, и пришлось до ёлок топать на своих двоих (вместо того, чтобы лететь на этих двоих). Потом там простенькие весёлые ёлочки, но это неважно. Важно, что глубокоснежная плоскость заканчивается лесом. Но об этом посередине горы я не думала. Я думала, что надо не потерять скорость, чтобы опять топать не пришлось. Я её и не потеряла, я полгорки на прямых съехала, и вязкий длинный прямой участок пролетел как ни в чём ни бывало, и внезапно поняла, что скорость у меня совершенно ни разу не потерянная, а прямо передо мной - лес, и затормозить я уже не успею. От стародавних времён у меня тогда ещё оставалось уверенность, что если не можешь затормозить с чувством собственного достоинства, то всегда можно затормозить попой в снег. Вот я и затормозила попой в снег. Потому что до ёлок совсем ничего оставалось - метров двадцать примерно, а вы представляете себе, какую скорость можно набрать, спускаясь на прямых по длинному и крутому склону?

Упала я в снег, вся такая оптимистичная, и лыжи у меня неуправляемы уже давно, и прямо в снегу меня развернуло и с дикой скоростью головой вперёд поволокло дальше, метров пятнадцать проволокло (падение метров пять заняло, а думаю в таких ситуациях я мгновенно), пока меня не остановил ствол ёлки. Раздался жизнерадостный "баммм!", ёлка слегка поколебалась, но выстояла. Шлем, которым я в неё ехала, тоже целёхонек. Постарадали несколько веток, неосторожно оказавшиеся у меня на пути. Плюс царапина на какой-то конечности, но ёлке пришлось тяжелее. А у меня даже головокружения не было.

На примере этого мелкого эпизода, кроме вынесенной в заголовок морали, мы видим, как я зверски соскучилась по горным лыжам и заколебалась болеть уже вторую неделю, когда все катаются. Удачи вам и здоровья, и с Новым годом!

Сегодня я собиралась ехать на одну потрясающую горку, где не была ещё, только картинки оттуда видела. Там пушыстый снег, ёлки, обрывистые кочки, но вместо этого я лежу, кашлюю и размышляю, как там с температурой - она уже тогось или ещё не уже. Знаете, как обидно заболеть в самом начале длинных новогодних каникул? Лежать и грустно есть мандарины (sic! мандарины), пить горячий чай с мёдом и коньяком, ожидать новогоднего ужина с индейкой, шпротами и прочими редкостными деликатесами и стараться не думать про одноклассников, которые наверняка на катке или хотя бы во дворе - играют в снежки.

Впрочем, через пару часов мы погрузим в машину по-прежнему деликатесные шпроты (потому что из русского магазина), мандарины, прорву тёплой одежды, лыжи, и поедем. Там снег, ёлки и обрывистые кочки. Можно пройти пешком по гребню горы и съехать по практически первозданной целине, утопая в облаке снежной пыли. Я там выздоровею, конечно, и там будет весело, конечно, мандарины хорошо есть на холоде, и вечером будет глинтвейн.

А сегодняшний кашель - это всего лишь нечто вроде закуски. Какой же это Новый год, если не заболеть в самом начале длинных новогодних каникул? Тогда и мороз на улице не такой морозный, и мандарины не такие мандариновые, и снег не такой сверкающий и хрустящий.

С первым Рождеством вас, друзья мои! Будьте счастливы и здоровы.

Теперь у меня есть толстая пуховка и водонепроницаемые часы (aka дайвинг-компьютер). Теперь ежели что, то моя откушенная акулой конечность (с) или тушка, погребённая под снежной лавиной - будут ахуительно пиздато смотреться! ура!

Следует также отметить, что просто-часов или просто, не-лыжной верхней одежды - у меня ваапче нет.
Что-то всё это значит. По Шляпе, или там по Фрейду.

Ежели следовать не букве, но духу, то в наши изобильные времена поститься следовало бы Макдональдсом, дешёвыми пельменями и Дошираком.

Ночью проснулась от какого-то беспокойства; на кровати стоял пригнувшись чёрный человек, как бы весь слепленный из тьмы. В руках у него был огромный чёрный слепленный из такой же тьмы подсвечник. В подсвечнике теплился огонёк. Чёрный человек поставил подсвечник на изголовие кровати. Я рефлекторно перекрестилась. Чёрный человек медленно растаял. Чуть погодя растаял и подсвечник.

В окно бился ветер. Наверное, меня разбудил ветер, подумала я.

В этом происшествии занимательны два момента: во-первых, это был не сон. Во-вторых, я никому об этом не рассказала. Не могу рассказать, ну, знаете, как оно бывает? Когда нельзя, потому что нельзя. А написать, как ни странно, сейчас получилось.

Редко хвастаюсь, но сегодняшний гость так прекрасен, что удержаться невозможно.
Или прекрасна? Есть тут зоологи?



(еще больше можно увидеть где обычно)

Я ошибалась - у рыси глаза не злобные, а грустные. На улице холодно, мыши прячутся под снегом, фарша никто не принёс. Воскресенье, последний день осени. Мы с тобою одной крови, но мне теплее под одеялом.



Теперь понятно, почему около дома рыжих лисиц не встречается.

По двору ходит рысь. Которая bobcat. Хвост короткий, глаза злобные.

Дать зверуге фарша? или не надо такую зверугу прикармливать к дому.. Ну она же всё равно не прикормится. Есть фарш, и зверуга мне нравится. Но я не знаю, как это с точки зрения безопасности. (это я со слов записываю).

Ещё, кроме рыси, на улице пожухлая трава, слегка прикрытая снегом, туман и холод. А в доме - ленивость.

Вот какие у нас кошки живут. (это я опять со слов записываю). Может, не надо заводить котёнка?..

Покупать лыжные пассы в начале сезона - всё равно что голодным приходить в продуктовый магазин.

"Сегодня первый день - голубое небо", - сообщают нам из Калифорнии, - "а так - пепел сыпался. Запах такой приятный, как у костров в русском лесу".

Это само по себе настолько прекрасно, что я не решусь испортить приличствующей случаю моралью.

Когда в прошлый раз я начала превращаться в вампира: отсутствие аппетита, бледность, острая боль от яркого света, жажда крови - я вопросила мироздание - "что со мной"? Мироздание в лице ЖивогоЖурнала ответило - мигрень. А в лице местнаво эскулапа ответило веселее - лихорадка Западного Нила. Аристократичный выбор, правда? и то, и другое. Кстати, шляпка у меня есть, у меня их много. Следовало одеть шляпку, с широкими полями, чтобы не светило прямо в глаза, возлечь на кресло-качалку, укрыться клетчатым пледом и томно страдать. Помешало отсутствие кресла-качалки и не-клетчатость пледа. Вместо этого я возлегла в подвальном интернете, как это принято у нас, у вампиров, и томно читала, что гугл рассказывает про лихорадку Западного Нила, она же - энцефалит Западного Нила. Её разносят комары, информировал меня гугл. Аааах, вздыхала я, эти гаддкие комары. В штате твоего проживания сейчас как раз эпидемия, ооООО!!, - уже тридцать семь человек заболели. Ойёйёй, вздыхала я. Смертность всего десять процентов!, - ободрял меня гугл. Ах, какая прелесть, отзывалась я и звонила начальству быстренько рассказать что как у меня в коде функционирует, пока помню ещё. Гугл уточнял, что в основном острым формам подвержены старики. Я критически осматривала себя внутренним взором и комкала разговор с начальством. Короче, нам всем - мне, Гуглу, начальству - было весело. Правда, только полторы недели, пока делали анализ крови. Сделали, позвонили - нет у меня лихорадки Западного Нила, а есть какое-то другое острое вирусное заболевание. Но тут оно прошло само собой, и сходить к врачу для расширения своего кругозора я не успела.

А сейчас ноябрь. Мне больно смотреть на яркое. Комаров уже нет, и к врачу я пожалуй что не пойду, хотя интересно, чем он ещё весёленьким напугает. Лень - мой самый сильный порок.

Люди! не будьте, как я! будьте умнее и любопытнее! ходите к врачам - это простый и весёлый способ разнообразить свою жизнь!